Первый день,
а точнее его первая половина была посвящена прогулке по городу. Мы проехались
по достопримечательностям и по магазинам. Братья купили местную одежду, больше
похожую на платья нежели на рубашки, укомплектованные широченными штанами в
которые можно поместить еще как минимум двоих. Я сопровождал и не участвовал,
отчасти потому, что приехал без денег, а отчасти из-за того, что все, что они
хотели купить у меня уже было. Поэтому я откровенно скучал. Мне не терпелось
начать то, ради чего мы приехали. Хотя общение с Ашером, который взял на себя
роль гида помогала немного вклиниться в общение, преодолевающее языковой барьер.
Он
очень старался. Подбирал
слова и много раз повторялся для того, чтобы я все понимал правильно. Он охотно
поделился всеми значимыми событиями, которые произошли за то время, что меня не
было. Его жена – майор Пакистанской армии и поэтому они достаточно состоятельные
люди, и те две машины на которых мы ездим, принадлежат им.
К сожалению,
Рашид повел нас не на старый восточный базар, где все можно купить дешевле и,
что не маловажно, найти уникальные вещи, а в новомодный торговый центр, где
продается китайское и местное потребительское шмотье. Это не так интересно и
мало познавательно, потому, что базар – это, прежде всего, общение с людьми, а
не шопинг. Причиной такого поведения, стал банальный страх за нас. Потому, что
местные мусульмане непредсказуемы в своем поведении относительно иностранцев, а
торговые центры охраняются.
В конце
концов, мы купили все, что хотели и поехали обедать. На обед по традиции был
рис с курицей. Все очень острое. Глеб был в восторге, а Володя осторожничал.
Мой желудок уже привык к такой пище и поэтому я чувствовал себя как дома.
Обежали в ресторанчике "Соль и перец", который, по меркам местных
братьев, был просто шикарным. Рашид обиделся на то, что Глеб заплатил за обед.
Это была ошибка. Нельзя таким образом оскорблять хозяина. Но братья не думали о
том ,что их действия могут быть истолкованы не так как они их понимают. Мне
пришлось потратить изрядно времени, чтобы успокоить пакистанцев и объяснить им,
что у нас принято именно так. Что братья просто не хотели доставлять лишнее
беспокойство и обременять их. Но меня не поняли, хотя из чистого уважения
перестали дуться.
После нескольких
едких замечаний в мой адрес со стороны украинцев о том, что мое служение не
просто никчемно, но и наносит вред служению в этой части Азии, я понял, что не
смотря на то, что они здесь первый раз, они более сведущи. Каждое мое
свидетельство вызывало бурю негодования на неверные мои действия. Поэтому я
попросил Рашида воздержаться от рассказов о нашем совместном служении в
Пакистане, что он и делал. Правда постоянно пытался меня хвалить. Я решил
отойти на второй план, поняв, что с таким напором и уверенностью в собственной
правоте, братья будут нуждаться в том, чтобы мне улаживать за ними небольшие
косячки, способные свести на нет, не только их служение здесь, но и, что
немаловажно, мое. И действительно впоследствии старейшины, да и просто пасторы,
подходили ко мне и мы коротенько беседовали, отойдя в сторону о том, что не
стоило делать. Спасало то, что приехали бизнесмены, от которых надеялись
получить поддержку. Поэтому улыбки сыпались со всех сторон, но потом я имел
разговоры не совсем приятные для меня. Но слава Господу, хватило мудрости и
авторитета сгладить острые углы.
Мне больше
нравится быть слугой, а не господином. Поэтому я не испытал ни какого
дискомфорта от того постоянно находился между двумя культурами. Я вижу, что
братья не просто могут, но и должны увидеть нужду пакистанской Церкви, потому
,что они те люди, которые имеют все необходимое для того, чтобы помочь. А
культурные и личностные преграды рушатся, когда появляется любовь. Я молюсь
постоянно и верю, что они поймут свою миссию в Пакистане и станут тем необходимым
рычагом в руках Бога, который перевернет все здесь и поставит на свои места.
Молюсь, чтобы Господь зажег их сердца. Молюсь, чтобы они начали служить этим
людям. Людям, которые настолько дороги моему сердцу. И я не хотел бы искать
причины их бедности до того момента пока не полюблю их. Мне понятны их
ментальность и невежество, но мне так же понятно, что их недостаток нуждается
восполнении с моей стороны.
***
Вечером было
первое служение, на которое пришло не так много людей, – человек до ста, не
больше. Однако, как минимум, треть из
них были местными пасторами. По всей видимости, они пришли на разведку,
посмотреть на нас и оценить: стоит ли посылать сюда людей? По их реакции я
понял, что не смотря на то, что они чего то недопоняли, люди все же завтра
придут. Завязалась интрига.
Проповедовал
я. Братья, каждый коротко представили то, что начнется завтра, что будет происходить
на конференции и о чем пойдет речь. Начал Глеб. Он говорил и Царстве, которое
должно быть на земле как на Небе, а точнее в Пакистане. Такая привязка очень
понравилась народу. Наш переводчик мусульманин смущался, но в повторял все его
фразы в тридцать третий раз. Володя, которого здесь, в отличии от нас
представили не как пастора Владимира, а как "пастор Шулга", молился
местом из Писания. Я увидел, что Господь начинал говорить тем языком, который
здесь понимали. Вадим процитировал Отче наш, остановившись на отрывке "да
придет Царствие Твое". В конце все скандировали: "В Пакистане как на
Небе".
Народ, как
мне показалось воспринял эксцентричность братьев, кричавших и заводивших присутствующих
за шутку, но потом, немного раскачавшись, все же слушали само послание, а не
плыли по эмоциональной волне, понимая, что если и не все понятно, но происходит
что то важное. И это важно нельзя пропускать. После служения ко мне подошел
один из старейшин и поблагодарил за то, что я привез прекрасных братьев. Он был
пастором консервативной пятидесятнической Церкви, но плясал вместе с молодежью,
когда сошел Дух Святой, а не надувался от важности как некоторые более
"продвинутые" служители, обиженные поведением "русских".
Глеб
пророчествовал о том, что Бог поднимет 500 христиан лидеров, которые изменят
Лахор и весь Пакистан. Я размышлял о том, что он говорил и понял, что не смотря
на всю эксцентричность и необычность подачи сама суть послания проста и как не
покажется странным, не нова. Это старое откровение об ответственности Церкви
перед миром и перед Богом за это мир. Мы не должны быть теми, кто просто
пытается прожить свою жизнь спасая себя и своих родных. Мы призваны действовать
и приносить плод для Царства, строя его не только вокруг себя и понимая его не
только как собственное спасение. Царство большее из того, что дал Бог для
реализации Своей власти. И поэтому я понимаю послание, которое несет в себе
мысль о том, что Царство больше чем поместная Церковь. Однако считаю, что
Церковь Христова это что то гораздо более важное чем собственно Царство – это
Тело Христа, это Столп утверждения Истины, в конце концов, это Невеста Христова.
Более того, Царство не мыслимо без Церкви, как и без Царя. Царство и задумано
для Христа и Церкви. Не соглашусь только с одним, что Церковь это всего лишь
инструмент Царства. Это царица, призванная править в Царстве, а не только лишь
строить его.
Уверен, что
мы сможем зажечь местных выйти из своих колоний и интегрироваться в общество,
завоевывая те позиции, которые позволят влиять не только на государство и
общество, но и на будущее. Я уверен, что Церковь имеющая потенциал, силу и все
необходимые инструменты, просто обязана начать влиять на мир, в том числе и на
исламский мир Пакистана. В это верится с трудом если смотреть плотскими глазами
на нищую, маргинальную и обремененную странными для нас традициями Церковь Пакистана.
Но стоит только посмотреть на нее глазами Бога, – все становится на свои места
и мы видим Ее великое призвание.
Короткое
вечернее служение было небольшой пробой пера. Своеобразным знакомством, состоявшемся,
как мне показалось, при благоприятных обстоятельствах. В любом случае завтра
будет видно. Сколько придет людей? С каким настроем они придут? Исполнятся ли
их ожидания? Исполнятся ли ожидания братьев? исполнятся ли мои ожидания? Но
самое главное: исполнятся ли ожидания Господа
0 Комментарии