Утро в Горке было обычным. Тучи скрывали горы, а в низу между ущельями стелились белые облака. пейзаж напоминал мне Нагаркот. Наш отель находится на склоне горы, а терраса на которую я попал с утра, представляет собой прекрасную смотровую площадку. Правда видны только предгорья, все остальное покрыто мраком. Рисовые террасы уходят вних под облака. Вид потрясающий. осталось представить как все это выглядит когда виджны горы. Правда солнышко помаленьку отвоевывает пространство неба и у меня появляется надежда, что горы мы увидим.
Все эти дни и вчера и сегодня посвящены съемкам программы. Поэтому я очень озабочен поиском хорошей картинки. Расстроен ит того, что ее нигде нет. Вчера когда выезжали к Анапурне, она была почти полностью открыта, когда жде подъехали, то смогли увидеть только оанову горы, все остальное затянуло такими плотными облаками, что если бы мы не знали, что в том направлении третья по высоте гора мира, то никогда бы не догадались. Примерно тоже самое сегодня. Я смотрю в долину за которой начинаются большие белые горы и доверяю картинкам в холле, которые заверяют меня что вид прекрасный.
Невероятно скучаю по дому. Особенно по Настеньке. Пропустил ее первые шаги, а так надеялся, что еще успею. Она у меня турбо-девочка, все делает быстро и неожиданно. так произошло и ее первыми шажками. Все мои дети пошли когда я был рядом, она единственная которая сделала это без меня.
Очень рудно разораться между откровением и призывом Бога и жаждой быть рядом с семьей. Еще больше переживаний от того, что некоторые пользуясь этим начинают мыть мозг, заверяя что служение Богу не самое важное в моей жизни, что важнее семья. Возражая им я рискую показаться человеком который не любит жену и детей, но это далеко не так, поэтому я просто молчу. Я хочу быть рядом с моими любимыми, но я не могу сказать Богу подожди пока вырастут мои дети. Я понимаю, что если бы я нужен был ему через двадцать лет, то Он и призвал бы меня через двадцать лет.
Как же сегодня популярно слежение себе, проповедуемое с самых высоких кафедр. Слово о том, чтобы подчинить волю Божью своим человеческим приоритетам, интересам и чувствам. Посвящение начинает считаться безумием или как минимум незрелостью. Откровение - обольщением, если оно не вписывается в то учение, которое доминируем сегодня. Приветствуется и поощряется жизнь амебная, послушная пасторату, безинициативная и сконцентрированная на себе. Кого мы воспитываем? Послушных? Нет, мы воспитываем недохристиан.
Но вернемся к этому дню. Мы решили пройтись пешком до королевского дворца. Тем более, что местные сказали мне, что идти всего пять десять минут. Минуты оказались непальскими и уже через полчаса я не мог подниматься по довольно таки крутой лестнице. Отправили водителя за машиной. Пока спускались к перекрестку, сняли кусочек программы. Поехали дальше. На гору заехать можно только с другой стороны, поэтому мы ехали еще минут сорок. Однако оказалось, что заехать можно не к самому дворцу, а только к его подножию. Лезть наверх все же пришлось.
Первыми нас встретили идолы - Хануман и компанией и солдаты, которые и показали нам путь по которому идти. Сразу же жерево к которому прилетал отдохнуть некий Вишну и оставил по дни отпечаток своей ноги, размера эдак шестьдесят пятого. местные идолопоклонники и не обращают внимания на явную гротескность отпечатков, сделанный не так давно, причем ни как не материализовавшимся демоном.
Некогда великолепны дворец полуторатысячелетней давности представляет собой два среднего размера дома на самой вершине горы и массой небольших строений явно хозяйственного назначения. После свержения королевской власти, опальный король бывал здесь всего несколько раз. Для этой цели здесь соорудили вертолетную площадку.
Дворец быстро превратили в место поклонения Вишну. дело в том, что король Непала считается реинкарнацией Вишну, - живым божеством. Поэтому сюда стекается на поклонение масса народу. Это одно из мест кровавых жертвоприношений. В основном в жертву приносят коз.
Пока мы смотрели окрестности в очередь на жертвоприношение выстроилось семь парней с черными козами. Нам сказали, что они хотят просить идола о мужской силе. Рыжие козы приносятся для обретения плодородия на собственном поле, а белые в знак траура. Белый вообще здесь цвет траура.
Встретили группку веселых женщин. Они балагурили, строили нам глазки и вообще были невероятно веселы. Мне даже показалось, что они под кайфом. После расспросов я понял, что здесь молятся не только о мужской силке, но и о женской плодовитости. Правда женщины не приносят Вишну жертв, а поклоняются фаллосу Шивы, изваяния коего можно встретит буквально на каждом шагу.
Веселье женщин объяснилось просто, они действительно «приняли», поскольку участвовали в обряде, который требует не только чтения мантр и принятия специального напитка и обкуривания благовониями, но необходимыми пасами руками. Поглаживание и прикосновения к статуе фаллоса обязательны, а в определенных «сложных случаях» необходимо совокупление с идолом. После того как я получил эту информацию, веселость этих женщин мне уже не казалась безобидной, в ней сквозило бесстыдство.
Когда мы направлялись на встречу с местным пастором, позвонили поляки и сообщили, что покидают нас. Они уехали в Катманду, так не разу и не прикоснувшись к камере с которой должны были работать. Спасибо, что купили кассеты. Было видно, что им невероятно скучно. Я с радостью их отпустил. Понятно, что у каждого свое служение и мен не хотелось никого напрягать. Они не увидели себя в этом. Я тоже не вижу их в служении, по крайней мере в нашей миссии.
Местного пастора найти оказалось невероятно сложно. В нашем случае - невозможно. телефон у него был отключен. мы при ехали в Церковь, но никого не застали. Верующая женщина дала нам телефон дьякона, но и тот молчал. Мы оставили им визитку и поехали спать. Хотелось немного отдохнуть.
Я заметил некоторую особенность. Если пасторы в Катманду падки на иностранцев, то чем дальше в горы, тем более закрытыми становятся местные служители. Они чураются почти любого общения. И вопрос не в рекомендациях, у нас были самые высокие рекомендации. Вопрос в менталитете. Я думаю, что они боятся прослыть чужой религией. По крайне мере эта мысль несколько раз промелькнула в наших разговорах.
На обратном пути встретили похоронную процессию. Все в белом. шли от реки, где сожгли тело. Шли молча. Тело здесь сжигают исключительно из религиозных соображений. Индуизм, как и буддизм, учит, что тело не является важной частью человека. Оно смертно и порочно. Бессмертна душа, главное призвание которой состоит в том, чтобы соединиться с нирваной. Если человек портит себе карму дурными поступками, то его душа продолжит перерождение. если сумма добрых дел не превысит необходимую меру, то душа переродится в долее низком теле. Если де превысит, то в более высоком. Череда перерождений приводит к воссоединению с нирваной.
Когда тело сжигают, считается, что таким образом душа очищается и легче выходит из тела. Поэтому ров не жалеют. Правда использовать можно дрова только одного определенного дерева, - непальского тиса, который растет только на юге и стоит достаточно дорго. чем больше дров, тем быстрее сгорит тело, а значит душа легче отделится. На полное сожжение требуется около 100 килограмм дров, стоимость которых от 100 рупий за килограмм.
Кстати, когда здесь прощаются с умершим, то не плачут, а радуются, если есть чему. На похороны приглашают не плакальщиц, а шутов, которые изо всех сил стараются развеселить родственников. Все веселятся, но по лицам можно явно прочитать ту скорбь, которую они испытывают. Все же не дают им их идолы полной уверенности в позитивном исходе. Слишком много вариантов. Слишком много вводны. Слишком много всевозможных «но». Слишком много неизвестного.
0 Комментарии