ПАКИСТАНСКИЕ ЗАРИСОВКИ. НОГА ИСКУШЕНИЯ

Случай, который я хочу описать произошел в небольшой деревеньке под Касуром. Приехали мы сюда поздно, около восьми часов и свет уже был отключен. Поэтому попасть в Церковь было не так просто. Место проведения собраний мы нашли только по звукам музыки, потому, что шло прославление. Войдя в помещение, освещенное только фонариками и мобильными телефонами. Пробравшись сквозь ряды верующих плотно сидящих на половичках, мы заняли свои места в иконостасе.

Рашид, что то сказал местному пастору и даже темнота не смогла скрыть то, что на мгновенье отобразилось на его лице. Я понял, что речь идет о нашем переводчике, милом парне, который шесть лет учился в Бишкеке в медицинском, женился на русской девушке Анжелике и теперь лечит людей здесь в Лахоре. Он был скромен, вежлив, пытался переводить настолько точно, насколько у него могло это получиться и вообще был вполне милым человеком. Было одно, что не позволяло его положительным качествам пересилить – он был мусульманином.

Мы поговорили с ним и я понял, что его ислам настолько же номинален, насколько номинально православие в некоторых судьбах. Он просто живет, лечит людей, любит жену и своих троих детей. Ислам для него скорее его культура, нежели его религия. Он редко посещает мечеть и не соблюдает его предписаний в той строгости в которой того требует религиозность.

Мы наняли его из-за того, что наш переводчик прилетает только завтра, а общение с переводом через скайп не мог способствовать качественному общению. Более того, интернет не всегда и не везде есть. Привлечение такого переводчика, мера несомненно вынужденная и перевод мягко говоря не очень. Но парень без сомнения хороший и, что самое главное, открытый. Во время проповеди Господь его настолько коснулся, что он не мог удержать слез и на следующий день даже не опоздал. Видно было, что он близок. Но что то препятствовало ему полностью открыться.

Первое, что, по моему мнению, его удерживало, это социальный разрыв. Церкви в которых он успел побывать с нами, состояли из нищих, а его статус врача в пакистанском обществе достаточно высок. Второе, – это несомненно религиозная составляющая: принять христианство это действие, которое не обойдется без последствий. И третье, то что я заметил, – это открытое и откровенное пренебрежение верующих. Оно было достаточно явным. И уверен, что он это тоже заметил.

Верующие, особенно пасторы, выражали не страх или опасение, не осторожность или недоверие, а именно пренебрежение, даже в какой-то степени презрение. Это выражалось во взглядах, в том что верующие расступались перед ним, образуя "круг пустоты". Такое отношение не может остаться незамеченным. Но он вел себя сохраняя достоинство и ни как не проявляя ни обеспокоенности ни обиды.

Я подумал о том, что мы навряд ли сможем достичь мусульман, если наше мышление не будет радикально изменено. Мне понятно, что мусульмане принесли христианам много проблем, но то, что я увидел  было простой духовной незрелостью. К единственному представителю ислама в общине относились с долей презрения, которая позволяла его увидеть, но при этом не выглядела как агрессия. Парню давали понять, что он здесь чужак и его присутствие нежелательно. примерно так же отнеслись к появлению в нашей общине парня с нетрадиционной ориентацией, когда он принял Христа.

Апофеозом же всего стал поступок местного пастора, который заметив, что мусульманин поставил ногу, случайно или нет, я не знаю, поставил на нижнюю платформу кафедры. Лицо Божьего служителя выражало не просто пренебрежение, но оно искривилось отвращением. Он вскочил со своего места и потребовал убрать ногу со святой деревяшки. Переводчик не отреагировал никак, кроме того, что смиренно убрал ногу и продолжил переводить.

Настолько религия пропитала местное христианское сообщество, что он даже в какой то степени перестало воспринимать не только людей, как Божью данность, но и слышать Слово, пока не придет в состояние религиозного комфорта.